Почему музыкальная группа среднего уровня зарабатывает примерно как палатка с шаурмой

У большинства людей есть довольно странное представление о музыкальном бизнесе.

Если человек играет в группе, выступает на сцене, записывает альбомы и даже иногда мелькает в музыкальных медиа, значит он наверняка хорошо зарабатывает. Где-то между рок-звездой, блогером и владельцем успешного бизнеса.

На практике для подавляющего большинства музыкантов реальность гораздо менее романтична.

Если посмотреть на цифры без эмоций, то окажется, что музыкальная группа среднего пошиба по своей экономике удивительно похожа на палатку с шаурмой в проходном месте.

Причем иногда сравнение оказывается не в пользу музыкантов.

Выручка - еще не доход

Допустим, группа собирает по 200-300 человек в клубах, периодически выпускает новые песни и даже имеет небольшую, но лояльную аудиторию.

Со стороны выглядит неплохо.

Но деньги с концерта сначала проходят через длинную мясорубку расходов:

• аренда площадки
• звук
• свет
• транспорт
• проживание
• реклама
• менеджмент
• обслуживание оборудования
• налоги

После этого остаток делится между несколькими участниками коллектива.

В итоге сумма, которая казалась внушительной в афише мероприятия, превращается в вполне обычную зарплату.

Только ради этой зарплаты нужно было написать альбом, записать его, репетировать полгода и провести выходные в автобусе между городами.

Стриминги - это не деньги

Отдельная комедия - разговоры о заработке на Spotify, Apple Music и других площадках.

Люди видят десятки тысяч прослушиваний и представляют себе мешки с долларами.

На деле большинство групп получают со стримингов сумму, которой хватает примерно на оплату репетиционной базы, пары рекламных кампаний или ремонта усилителя.

Стриминги сегодня работают скорее как рекламный буклет для концертов.

Основные деньги по-прежнему находятся в живых выступлениях, мерче и корпоративных заказах.

То есть музыкант зарабатывает не тогда, когда его слушают, а тогда, когда кто-то физически приходит и покупает билет.

Шаурма выигрывает по стабильности

Теперь посмотрим на палатку с шаурмой.

У нее есть одно фундаментальное преимущество перед музыкальной группой.

Люди хотят есть каждый день.

Даже самый преданный фанат редко покупает билет на концерт три раза в неделю.

Владелец точки быстрого питания примерно понимает, сколько клиентов пройдет мимо сегодня, завтра и через месяц.

Музыкант не понимает вообще ничего.

Сегодня полный зал.

Через полгода полупустой клуб.

Сегодня алгоритмы соцсетей подхватили новый сингл.

Завтра про него никто не вспомнит.

С точки зрения предсказуемости бизнеса шаурма выглядит почти как государственные облигации.

Даже большие группы живут в долг

Особенно смешно становится, когда люди начинают говорить про американскую музыкальную индустрию.

Существует миф, что подписание контракта с крупным лейблом означает финансовую победу.

На самом деле лейбл очень часто работает как банк.

Только банк, который выдает кредиты под залог вашей будущей жизни.

Нужен альбом?

Аванс.

Нужен клип?

Аванс.

Нужен тур?

Аванс.

Нужно продвижение?

Тоже аванс.

Музыканту кажется, что компания инвестирует в него миллионы долларов.

На самом деле она открывает ему кредитную линию, которую потом придется отбивать из будущих доходов.

Причем с процентами в виде прав, комиссий и контрактных ограничений.

Музыкальная индустрия придумала уникальную схему: человек становится знаменитым раньше, чем становится платежеспособным.

Миллионные продажи не означают миллионеров

Многие удивляются, когда узнают, что огромное количество известных артистов в девяностые и нулевые зарабатывали гораздо меньше, чем предполагала публика.

Платиновый альбом вовсе не означает, что музыканты моментально купили себе виллы.

Сначала лейбл возвращает вложенные деньги.

Потом оплачиваются маркетинг, дистрибуция, производство, клипы, менеджмент и еще несколько десятков статей расходов.

И только потом начинаются разговоры о прибыли.

Поэтому музыкальная карьера нередко напоминает ипотеку.

Только вместо квартиры человек получает известность.

Почему ветераны все еще ездят в туры

Когда пятидесятилетние рокеры в очередной раз отправляются в мировое турне, многие думают, что это жадность.

Иногда причина гораздо проще.

Гастроли остаются самым надежным способом зарабатывать.

Песни были записаны двадцать или тридцать лет назад, но счета приходят каждый месяц.

Поэтому старые группы продолжают кататься по миру не только из любви к искусству, но и потому, что это буквально их работа.

Музыкант на сцене часто выглядит как человек, который уже давно победил систему.

На самом деле нередко это человек, который до сих пор выплачивает ее проценты.

Искусство против экономики

Самый неудобный вывод заключается в том, что с точки зрения бизнеса музыка - довольно посредственная затея.

Риск высокий.

Конкуренция огромная.

Доходы нестабильные.

Количество посредников зашкаливает.

Большинство коллективов никогда не выйдут на уровень, который позволит участникам жить исключительно за счет творчества.

И все же люди продолжают собирать группы.

Покупают инструменты.

Записывают демо.

Ездят в туры по клубам.

Потому что если бы целью были исключительно деньги, многие давно открыли бы шаурмичную возле метро.

Там хотя бы понятно, сколько стоит мясо, сколько стоит лаваш и сколько денег останется в конце дня.

В музыкальном бизнесе можно собрать полный зал, попасть в чарты, получить миллион прослушиваний и все равно не знать, заработал ты что-нибудь или просто еще немного сократил свой долг перед индустрией.

Поэтому музыкальная группа среднего уровня - это не фабрика богатства.

Это маленький рискованный бизнес, который внешне выглядит как мечта, а по экономике часто оказывается очень похож на палатку с шаурмой в проходном месте. Только у шаурмы, как правило, более понятная бизнес-модель.