Вам дали нейросети. Вы всё равно сделали говно
Сидим с дочерью в кино. Смотрим «Приключения мамонтёнка. В поисках мамы».
Мне сорок два, и я, видимо, окончательно превратился в того самого деда, у которого раньше трава была зеленее, а мультфильмы рисовали руками.
Но, блядь, что происходит на экране?
Персонажи меняют размеры от кадра к кадру. Снег на шерсти то появляется, то исчезает. Монтаж напоминает ленту коротких видео, которую кто-то случайно экспортировал в полнометражный фильм.
Всё яркое, блестящее, движется, поёт, танцует. Каждая сцена пытается перекричать предыдущую. И песни. Господи, сколько же здесь песен.
А потом появляется птица-рэпер.
И я понимаю, что мы попали.
Прр-прр, накинь басов
У мамонтёнка есть спутник: птенец Тупик, который мечтает стать звездой и выступить на конкурсе «Африка ищет таланты». Для этого нужно понравиться королю банановой эстрады.
Мы пришли смотреть историю о потерянном ребёнке, который ищет маму, а получили музыкальный конкурс с элементами карьерного коучинга.
Рэп здесь примерно такой, каким его представляет человек, который последний раз интересовался молодёжной культурой на корпоративе в 2014 году. В моём вольном пересказе:
«Прр-прр, накинь басов. Я успешный. Бабки-бабки. Мать ебал».
Про мать я добавил сам. На мой вкус, это уже придаёт произведению некоторую художественную законченность.
У «Кровостока» за монотонной читкой и минималистичным битом находятся персонажи, истории, наблюдения, чёрный юмор и авторская мысль.
А здесь находится маркетолог.
Примерно такой разговор я себе представляю:
— Мы делаем мультфильм для молодёжи. Что любит молодёжь?
— Рэп.
— Отлично. Добавьте рэп.
— А какой?
— Молодёжный, блядь!
И вот уже птица читает что-то под басы, а продюсер доволен. Молодёжная культура успешно интегрирована в продукт.
Музыкальный герметик
В хорошем музыкальном кино песня что-то делает: показывает отношения, конфликт, мечту персонажа. Здесь ощущение, будто сценарист написал сцену, не понял, как перейти к следующей, и вставил музыкальный номер.
Потом ещё один. И ещё.
А между ними можно показать мамонтёнка. Мы же вроде про него кино снимаем.
Песня становится музыкальным герметиком, которым замазывают щели между плохо соединёнными сюжетными конструкциями.
Причём сами композиции напоминают нейрослоп. Сегодня нейросетью можно переделать «Говновоз» под симфоническую поэму, добавить хор и гитарное соло на три минуты. У такого ремикса хотя бы есть художественная идея: контраст между содержанием и музыкальной формой.
Здесь ощущение, что вместо «Говновоза» в генератор загрузили корпоративную презентацию про успешный успех:
«Напиши современную молодёжную песню о том, как важно верить в мечту. Стиль: рэп, поп, позитив, вдохновение. Добавь басов».
И вот оно играет в кинотеатре.
Я не утверждаю, что песни сгенерированы. Меня бесит, что результат напоминает первый ответ нейросети на ленивый промпт. Если за этим стоит профессиональный композитор, вопрос становится только интереснее: а за что ему, собственно, заплатили?
Пятнадцать миллионов заслуг мамонтёнка
В «15 миллионах заслуг», эпизоде «Чёрного зеркала», люди зарабатывают виртуальную валюту, крутя педали. Обещанный путь наверх: выйти на сцену, понравиться жюри и стать частью индустрии развлечений. Даже искренний протест главного героя система превращает в коммерческий продукт.
В линии Тупика я вижу ту же конструкцию, только поданную как вдохновляющая история. Хочешь добиться успеха? Выступи перед тем, кто решает. Понравься. Получи признание.
На экране король банановой эстрады, обезьяны, музыкальные номера и борьба за популярность. Из этого могла бы получиться прекрасная сатира на шоу-бизнес. Детская версия «Чёрного зеркала», где Тупик постепенно понимает, что весь конкурс — наебалово.
Но для этого нужно иметь мысль.
В оригинальном мультфильме мамонтёнку не требовалось доказывать свою исключительность или получать одобрение короля. Он просто хотел найти маму. Одна простая песня, несколько минут экранного времени, и люди помнят её десятилетиями.
Теперь у нас целая музыкальная индустрия посреди Африки.
И мамонтёнок где-то рядом.
Реклама на говне
Отдельно хочется отметить рекламные интеграции. В фильме появляются «ВКонтакте» и «Папа Джонс».
Профессия торговать собственной жопой существует давно. Инфлюенсеры не дадут соврать. Но обычно предполагается, что сначала ты создаёшь хоть что-то интересное аудитории, а потом продаёшь её внимание рекламодателям.
Здесь решили не усложнять. Получилась буквально реклама на говне.
Возможно, это следующий этап развития индустрии. Зачем тратиться на сценаристов, режиссёров и художников, если можно просто выложить логотип рекламодателя из говна? И интеграция готова, и затраты минимальные, и в Книгу рекордов Гиннесса можно податься.
Самая большая рекламная конструкция из говна.
Судя по увиденному в кинотеатре, осталось только зафиксировать рекорд.
После сеанса я полез читать отзывы. В отзывах на «Афише» один зритель предложил продолжение, где мамонтёнок отправляется на СВО, а Тупик становится иноагентом. Другой посоветовал создателям хотя бы оплатить нормальную нейросеть.
Это, пожалуй, самая обидная рецензия: зритель смотрит на вашу работу и предполагает, что вы сэкономили даже на подписке.
Нейрослоп как эстетика
По отдельным кадрам я не могу установить, какими инструментами делали фильм. Да мне это и не нужно, чтобы оценить увиденное.
Нейрослоп для меня уже стал эстетической категорией. Всё яркое, гладкое и блестящее, но художественной мысли за этим не обнаруживается.
И если вы сделали нейрослоп без нейросетей, у меня для вас ещё более неприятные новости. Нейросеть хотя бы можно оправдать неудачным промптом.
А вас чем?
Российская анимация и до вас умела делать мультфильмы. «Маша и Медведь», «Фиксики», «Малышарики»: узнаваемые персонажи, собственный визуальный язык, внятные истории. Им не понадобился Тупик-рэпер, чтобы доказать, что российские аниматоры умеют работать.
Современные инструменты позволяют генерировать изображения, музыку, анимацию, экспериментировать со стилями. Можно попросить нейросеть придумать десять сюжетов, сто персонажей и тысячу музыкальных номеров.
Но кто-то должен выбрать хорошие. Сказать, что песня не нужна, сцену надо вырезать, а мамонтёнок в мультфильме про мамонтёнка должен, наверное, оставаться главным героем.
Автоматизация не исправляет отсутствие вкуса.
Она масштабирует его.
Вы нашли деньги, собрали известных актёров, довели фильм до проката. Только зритель не обязан аплодировать вам за то, что вы в принципе что-то сделали. Он заплатил за билет. Ему не продавали экскурсию по вашим производственным трудностям.
И вот тут у меня вопрос к людям, которые принимали финальные решения. Вы же смотрели готовый фильм? Видели, что происходит с персонажами? Слышали песни? И всё равно выпустили?
Неужели никто не сказал:
— Ребята, это же хуйня.
И когда ваше говно мешают с говном, не надо обижаться.
А ребёнку понравилось
И знаете что? Дочери мультфильм понравился.
Вот такой неожиданный поворот.
Впрочем, ей нравятся и тюленьки, и «Добрая пчела», и Настя Лайк, у которой монтаж такой, будто оператору во время съёмок регулярно били током.
И это нормально. Дети легко увлекаются яркими картинками, смешными персонажами и повторяющимися песнями. Они ещё не обязаны разбираться в драматургии и монтаже.
А вот люди, которые снимают кино, обязаны.
Когда создатели детского контента оправдывают любую безвкусицу словами «ну детям же нравится», мне хочется напомнить: ребёнку может понравиться и час смотреть, как экскаватор пересыпает песок из одной кучи в другую.
Это не делает экскаватор шедевром кинематографа.
Дети действительно впитывают почти всё, что им показывают. Поэтому «им понравилось» — довольно удобное оправдание для взрослых, которые решили не напрягаться.
Если вы постоянно кормите детей говном, не удивляйтесь, что они вырастут говноедами.
